Воскресная увертюра, посвященная памяти Мусоргского и Бородина, была впервые исполнена в Петербургском зале Дворянского собрания 3 (15) декабря 1888 года, в третьем из Русских симфонических концертов под управлением автора. В качестве приложения к партитуре композитор первоначально хотел дать программу в стихотворной форме, которую просил написать графа Голенищева-Кутузова, однако представленные стихи его не удовлетворили. В итоге программа была составлена самим Римским-Корсаковым. Она состоит из трех частей. Первая два стиха из псалма LXVII царя Давида:
Тем же летом 1888 года, когда была сочинена « », Римский-Корсаков работал над сочинением совершенно иного плана увертюрой «Светлый праздник». Относительно точного времени сочинения есть неясности: сам композитор пишет, что окончил ее летом. Однако на рукописи стоят странные даты: «Начато 25 июля, конч. 20 марта (?) 1888 г.» По-видимому, дата окончания указана ошибочно, так как и по номеру опуса и по постоянному упоминанию после «Шехеразады», это сочинение было следующим, т.е. написанным после 26 июля 1888 года, когда была закончена сюита.В «Летописи» композитор дает подробную характеристику своей музыки: «Довольно длинное медленное вступление "Воскресной увертюры" на тему "Да воскреснет Бог", чередующуюся с церковной темой "Ангел вопияше", представлялось мне в начале своем как бы пророчеством древнего Исайи о воскресении Христа. Мрачные краски Andante lugubre казались рисующими Святую гробницу, воссиявшую неизреченным светом в миг Воскресения, при переходе к Allegro увертюры. Начало Allegro "да бегут от лица Его ненавидящие" вело к праздничному настроению православной церковной службы в Христову заутреню; трубный торжественный архангельский глас сменялся звуковоспроизведением радостного, почти что плясового колокольного звона, сменяющегося то быстрым дьячковским чтением, то условным напевом чтения священником евангельского благовестия. Обиходная тема "Христос воскресе", представляя как бы побочную партию увертюры, являлась среди трубного гласа и колокольного звона, образуя также и торжественную коду. Таким образом, в увертюре соединились воспоминания о древнем пророчестве, о евангельском повествовании и общая картина пасхальной службы с ее "Языческим веселием". Скакание и плясание библейского царя Давида перед ковчегом разве не выражает собой настроения одинакового порядка с настроением идоло- жертвенной пляски? Разве русский православный трезвон не есть плясовая церковная инструментальная музыка? Разве трясущиеся бороды попов и дьячков в белых ризах и стихарях, поющих в темпе allegro vivo: "пасха красная" и т.д. не переносит воображение в языческие времена? А все эти пасхи, куличи, зажженные свечи... Как все это далеко от учения Христа! Вот эту-то легендарную и языческую сторону праздника, этот переход от мрачного и таинственного вечера страстной субботы к какому-то необузданному языческо-религиозному веселию утра Светлого Воскресения мне хотелось воспроизвести в моей увертюре» («Летопись»).
Состав оркестра: 3 флейты, флейта-пикколо, 2 гобоя, 2 кларнета, 2 фагота, 4 валторны, 3 тромбона, туба, литавры, колокольчики, треугольник, тарелки, большой барабан, тамтам, арфа, струнные.
Воскресная увертюра на темы из обихода (1888)
Римский-Корсаков. «Светлый праздник»
Римский-Корсаков. «Светлый праздник»
Классическая музыка, опера и балет
Римский-Корсаков. «Светлый праздник» (Russian Easter Festival Overture, Op. 36) | Belcanto.ru
Комментариев нет:
Отправить комментарий